c05a6d3a   

Холт Коре - Тризна По Женщине



КОРЕ ХОЛТ
ТРИЗНА ПО ЖЕНЩИНЕ
Аннотация
В романе поновому трактуется история знаменитого викингского корабля из погребального кургана в Усеберге.
ЗНАКОМСТВО С ЖЕНЩИНОЙ
Я смутно чувствовал, что когдато уже был здесь. Я шел по тропе через бескрайние болота, тянущиеся к северу от фьорда. Высокие стебли травы с метелками на концах хлестали меня по лицу. Стояло раннее летнее утро.

Птенец ласточки, еще не овладевший искусством полета, опустился слишком низко и упал, сломал крыло о стебель. Он лежал у моих ног и пронзительно пищал. Я наступил на него босой ногой, и меня замутило. Он погрузился в жидкую грязь, но моя ступня еще ощущала его трепет.

Я убрал ногу, голова птенца торчала над водой, испуганные глаза с ненавистью смотрели на меня. Выхода не было — пришлось добить его, чтобы он перестал мучиться. Птицы гомонили уже вовсю.

Между землей и небом плыла серая дымка, скоро солнце рассеет ее и станет жарко.
У меня за спиной у подножия горы притулилось несколько домов с амбарами для товаров, во фьорде стояли два торговых корабля. Старик, с которым я нынче ночью делил постель, поглядел на меня водянистыми глазами и сказал:
— Когданибудь здесь будут танцевать девушки.
И он тоже мечтал о женщинах в белых одеждах, о городах и мужчинах с кружками в руках. Когда я уходил, он еще спал. С глубоким почтением я поклонился ему — мудрецу, глаза которого затуманила тень смерти: дышал он с трудом.
На пологие лесистые склоны Слагена уже пришло утро. Теперь я иду вдоль реки. Она течет извиваясь и так узка, что мне ничего не стоит перепрыгнуть через нее. Я уже знаю, что в реку завели корабль.

Осадка у него неглубокая. Над деревьями виднеется грозная и прекрасная голова дракона. У меня над головой в белесом небе кружатся две ласточки. Они понесли утрату и, конечно, считают меня убийцей.

А я сам ищу человека, который бы не убивал, рассказы о людских злодеяниях преследуют меня и не дают спать по ночам.
Я ухожу от реки и поднимаюсь по дороге, которая ведет к капищу, оно стоит среди деревьев на вершине холма. Одну стену капища недавно перебрали: среди почерневших бревен белеют совсем свежие. Я наклоняюсь над жертвенным камнем, что стоит на лужайке, и нюхаю его.

На камне темнеют пятна — это кровь, но дожди и ветры смыли и унесли всякий запах. Трогаю дверь, она заперта. На ней искусно выкованный замок.

Здешние места славятся своими кузнецами. Пальцы с удовольствием касаются железа.
Людей не видно.
Страж, наверно, спит с перепою, хотя денно нощно должен охранять богов и не подпускать к капищу никого на расстояние десяти полетов стрелы. Болота внизу еще затянуты туманом. Я вижу коров, они лежат и мерно жуют свою жвачку, их далекое мычание слышится так слабо, что почти сливается с моим не совсем ровным от страха дыханием.
Я медленно спускаюсь по тропинке от капища.
В таком месте неприятно быть одному, мне не хватает сотоварища, который развеял бы мой страх и чье сердце тоже билось бы не совсем ровно. Мы могли бы для храбрости перекинуться словом, пошутить о крови и божествах, посмеяться над покойниками, которые спят в своих курганах, овеваемых ветром, так крепко, как нам еще не доводилось.

Я озираюсь по сторонам. Но слышу только крики ласточек.
Раскрывается солнечное око, и мне становится виден Бальдрсберг, а вскоре и Бе. Но людей нет. На севере, где лежит Борре, туман еще не поредел.

Я удаляюсь от капища.
И тогда из утреннего тумана и предрассветных сумерек передо мной возникает Усеберг. Я считаю дома, их двадцать. А может, и больше, наверняка я какие



Назад